Что общего у «Яндекса» и Орбакайте

128565

Запрет «Яндекса» и «Вконтакте» мало чем отличаются от запрета Кристине Орбакайте выступать в Украине.

Орбакайте было под силу собрать в четырех украинских городах-миллионниках концертные залы. Дважды в год. Харьков, Одесса, Киев и Днепр суммарно могли обеспечить российской певице восемь выступлений.

С учетом того, что средний гонорар исполнительницы ее уровня колеблется в районе 15 тысяч долларов, то годовые потери от запрета — это 120 тысяч долларов. Умножаем на три — именно на три года ей запрещен въезд в Украину — и получаем $360 тысяч.

Именно столько Кристина Орбакайте потеряла из-за одного концерта в аннексированном Крыму.

Санкции инструментальны — они выполняют роль кнута. Несоблюдение украинских законов чревато для физического и юридического лица потерей украинского рынка. Емкость которого достаточно велика, чтобы уход с него нес ощутимые финансовые потери.

И в этом смысле нет разницы между исполнителем популярных шлягеров и крупной интернет-компанией.




Соцсети, антивирусы и поисковики — это не благотворительность, а бизнес. Тот самый российский бизнес, который мало чем отличается от завода или авиакомпании. Он точно так же нацелен на получение прибыли, как и любой другой игрок на рынке.

И украинский рынок для всех этих компаний был ценен своими размерами и капиталоемкостью.

Любые разговоры о том, что «запрет бьет по пользователям», ничем не отличаются от жалоб на запрет прямого авиасообщения с РФ.

Ведь прямые рейсы с Россией стали жертвой не украинского волюнтаризма. Они стали невозможны из-за того, что российские авикомпании нарушали украинское воздушное пространство, совершая рейсы в аэропорт Симферополя.

Запрет «Вконтакте», «Яндекса» или лаборатории Касперского — это не столько запрет доступа к их продуктам, сколько сокращение их потенциальной прибыли. Современный мир немало возможностей обходить блокировки — и опыт соседней России тому подтверждение. Но новые санкции делают невозможной работу юридических лиц на территории Украины.

Кто-то скажет, что этот запрет косвенно бьет и по украинской стороне. Да, возможно. Российские авиакомпании тоже заказывали у украинских аэропортов обслуживание самолетов. А Кристина Орбакайте снимала номера в украинских гостиницах и ела в украинских ресторанах. Но это принципиально ничего не меняет.

Потому что любая оборона — это издержки. Армия стоит денег — как и оружие. И если вы думаете, что в современных войнах сражения идут только лишь на поле боя — вы заблуждаетесь.

Я много слышал о том, что новые санкции заставят украинских пользователей перестраивать привычный быт. Могу за них искренне порадоваться.

Потому что любая война — это выход из зоны комфорта. И если все, чем вам приходится жертвовать, — это цифровая продукция страны-агрессора, то вы необычайно счастливый человек. Многим так не повезло.

Спросите у переселенцев.