Зато нас все боялись и уважали. 

soviet-food-store

Идешь ты такой со школы, в у_бищных сандаликах, в у_бищной форме, с у_бищным ранцем после урока английского от учительницы, которая никогда в жизни не слышала, как звучит английская речь.



Идешь мимо уличной пивнухи, где работяги п_здят друг друга кружками с разбавленным стиральным порошком пивом.
Мимо парикмахерской, в которую тебя из школы выгоняли за то что «уши не открыты» к у_бищной парикмахерше, которая сначала порежет тебе шею бритвой, а потом вонючим «шипром» её зальет.

Идешь мимо овощного магазина, в который как раз подвезли на самосвале «свежие овощи» и вонь стоит такая, что, сука, школьная котлета с кисло-соленым огурцом лезет обратно.

Идешь мимо трехсотметровой очереди грузовиков, которые привезли металолом на «вторчермет». И они стоят, не глуша двигатели, потому что во-первых, может не завестись, а во-вторых, бензин государственныЙ, х_ли его экономить.

Приходишь домой, где соседи за забором, работающие на государственном рынке «на мясе» и поэтому ездят на двух «жигулях» шестой модели, в сотый раз слушают песню про вишни, созревшие в саду у дяди Вани и пьяными голосами подпевают.

И так, сука, радостно на душе, от того, что Гагарин первый полетел в космос, а пятилетний план по прокату черных металлов выполнен за 4 года.

И любой американский рабочий мечтает оказаться на месте моих родителей в сраном проектном НИИ на 120 рублей, но не имеет такой возможности. И особенно от того, что во всем мире нас уважают и боятся.